О.В.Волков. По поводу альманаха «МетрОполь» (1979)

Из письма составителям альманаха «МетрОполь». Клеймение «МетрОполя» с позиций высокой требовательности к художественным достоинствам публикуемых произведений выглядит – в наших условиях – фарисейством. Было бы честнее и полезнее говорить об устаревших установках редакторов-цензоров, которых не устраивает упоминание тех сторон порядков, нравов и быта, какие принято замалчивать. Ответственность за ненормальные явления в отечественной литературе, в том числе и рождение «Метрополя», справедливо возложить на тех староверов в издательствах, кто преграждает путь прогрессивным поискам, справедливой критике, если в ней суждения «выше сапога», и борьбе с обветшалыми канонами времен культа личности.

Этим письмом я отмежевываюсь от тенденциозной подборки «Московского литератора», лицемерно уводящей от сути проблемы, давно требующей открытого всестороннего обсуждения.

Предоставляю вам право распорядиться моим письмом по своему усмотрению. Пребываю в полной уверенности, что оно не будет использовано по методике ««Московского литератора»! Копию своей рецензии прилагаю.

С уважением Олег Волков, писатель.

Из рецензии писателя на материалы альманаха «МетрОполь».

Беглые заметки о впечатлении от чтения произведений полдюжины авторов – из двух десятков, участвующих в альманахе, – не составляют, разумеется, общего о нем суждения, да и чтение «на курьерских» – шаткая основа для дельного отзыва. Однако нельзя не высказать известного недоумения по поводу избранного участниками сего альманаха способа ознакомления с ним публики. хотелось бы в первую очередь выслушать объяснения тех, кто возвращал рукописи, ибо в этом случае следует признать составление альманаха явлением вторичным, реакцией на отказ печатать по мотивам трудно объяснимым, если судить хотя бы по рассказам Фазиля Искандера, Бахтина, Андрея Битова, Попова, Кожевникова.

Выглядит, что произведения указанных авторов могли быть отклонены лишь по причинам, не имеющим ничего общего с оценкой их литературных достоинств и недостатков, причинам – увы! – слишком часто выдвигаемых в редакциях вершителями судеб наших трудов» 1 .

1 Звезда. – 1998. – №8. – С.145.

М.Н.Айзенберг. К определению подполья. Статья (1998)

Андеграунд как понятие, на мой взгляд, синонимичен андеграундному созданию. То есть появление андеграунда хронологически совпадает с тем, что какие-то люди восприняли свое подпольное положение не как несчастье, а как вынужденную норму и перестали чувствовать себя выпавшими из времени одиночками. По-видимому, интуитивное понимание своей принадлежности к будущему, а не прошлому и заставляло их искать союзников: поисковая работа требовала общего плана и сравнимых вариантов.

Можно вспомнить, что первые известные нам вольные объединения существовали уже в пятидесятые годы.: Лианозовская группа (Е.Е.Кропивницкий, Вс.Некрасов, Я. Сатуновский, Г.Сапгир, И.Холин), кружок Черткова (Л.Чертков, С.Красовицкий, А.Сергеев, В.Хромов и другие), «филологическая школа» (Л.Виноградов, М.Еремин, А.Кондратов, С.Кулле, Л.Лосев, В.Уфлянд).



Андеграунд – не только другое отношение к появлению своих вещей в печати. Это другое литературное состояние, другое каче­ство жизни. Андеграунд не был общностью единомышленников, (разумеется он не был и литературной школой). Противостояние системе объединяло людей, но основой их действий было, скорее, отстояние. Важно понять уникальность отношений, в которых находились между собой литературная работа и жизнь, быт и поведение.

Поиск новой литературной формы был неотделим от нового состояния сознания и иного строя жизненного дыхания.

Рискну сказать, что ритм таких художественно-жизненных движений был почти биологичен: невыносимую пустоту нужно было как можно скорее заполнить какой-то «нервной тканью». Тканью словесности, общения, существования. Обособленная жизнь в малом круге должна была впустить в себя воздух большой жизни. (Недаром метафоры воздуха, удушья и двойного дыхания стали для андеграунда самыми ходовыми). Короче, нужно было дышать тем, чего не было. А не было почти ничего. Только первые кислородные толчки новой стиховой речи и уже почти умозрительный воздушный ток, идущий из серебряного века.

Несовпадение кружковой нормы и окружающей действительности оправдывалось тем, что все обыденно – нормальное осталось за дальними временными границами. Любой текст серебряного века, любой фрагмент биографии был органически несовместим с советской жизнью и начинал ее разъедать. А отношения с этим временем перерастали идею культурной реабилитации, постепенно становясь почти личными.

Очень многое в новой русской позиции начиналось как эхо серебряного века и предполагало соответствующую преемственность. Само по себе такое представление было бы недопустимо лестным иреально ничему не соответствовало, но, по крайней мере, одно его следствие оказалось небесполезным: эта мнимая родословная не допускала никаких привилегий. Наследников «по прямой» просто не могло существовать. Любые претензии на прямую связь с «мировой культурой» (к семидесятым годам принявшие эпидемический характер) казались анахроническими. В них косвенно сказывалось какое-то очень советское представление о культуре как о вечном царстве глыбистых твердых форм.

В любом случае наследование шло через провал, через разрыв, и упраздненная легитимность как-то помогала осуществлять самый необходимый автору завет «Ты царь: живи один». Один - в том числе и без происхождения.

Кроме того, андеграунд постепенно, подспудно прививал литературе представление о себе (литературе) как о невероятно сложной системе одиночных усилий и непрямых влияний, для опи­сания которой бесполезны такие понятия, как «магистральная линия» или «литературный лагерь».

Время, которое я могу считать своим, – семидесятые годы – само по себе было каким-то подпольем. Оно сделано из другого ма­териала и остается не прошедшим: не вполне прошедшим. Оно не отделяется в сознании и не изживается. Точно как неопубликованная книга 1 .

1 Знамя. – 1998. – № 6. – С. 172-173.

Б.Гройс. Утопия и обмен(1998)

Особенный интерес вызывает феномен советского постмодерного неоноваторского искусства, возникшего в Москве в начале 70-х годов. Речь идет о движении художников и литераторов, иногда объединяемых термином соц-арт (термин, образованный как комбинация из социалистического реализма и поп-арта), стоящих вне советского культурного производства и стремящихся в своем искусстве рефлектировать его структуры. Это движение, использующее приемы цитирования, сознательной эклектики и сталкивающее между собой различные семиотические и художественные системы, наслаждаясь зрелищем их взаимного крушения, естественно лежит в русле общей постмодерной эстетики европейского и американского искусства 70 -– 80-х годов. Вместе с тем, оно имеет и ряд важных отличий, продиктованных специфическими условиями, в которых возникло и развилось.

Советский художник не может противопоставить себя власти как чему-то для него внешнему и безличному, каким для западного художника выступает рынок. В советских правителях, стремящихся переделать мир или хотя бы собственную страну по единому художественному плану, художник неизбежно опознает свое alter ego, неизбежно обнаруживает внутреннее сообщничество с тем, что его гнетет, и не может отрицать общих корней своего одушевления и бездушия власти. Поэтому художники и писатели соц-арта отнюдь не отрекаются от осознания лежащего в самом источнике их художественной практики тождества между художественной интенцией и волей к власти. Напротив, они делают это тождество предметом своей художественной рефлексии, демонстрирующей скрытое родство там, где бы виделась только морально-успокоительная противоположность 1 .

1 Гройс, Б. Утопия и обмен / Б.Гройс. – М., 1998. – С. 17, 18.

Контрольные вопросы

1. Проанализируйте причины и следствия «оттепели» в истории культуры советского общества.

2.Какую роль сыграли «шестидесятники» в развитии культуры советского общества?

3. Проанализируйте взаимоотношения власти и интеллигенции в советском обществе. Какие причины обусловили противостояние власти и интеллигенции в 70-80-е годы? Почему диссидентское движение не получило широкой общественной поддержки?

4. Какую роль в развитии культуры сыграл А.Т.Твардовский и журнал «Новый мир»?

5. Что такое бардовская песня? Кто ее творцы?

6. Как развивалась живопись и скульптура 60-х – 80-х годов?

7. Охарактеризуйте известные Вам памятники архитектуры от конструктивизма 20-х до наших дней.

8. Охарактеризуйте достижения советского театра, киноискусства, балета, исполнительства.

9. Как проявилось диссидентство в искусстве? Чем знаменит московский Театр драмы и комедии на Таганке?

10. Охарактеризуйте «застой» как промежуток между «оттепелью» и «перестройкой».

Итоговая работа

Работа с актуальным лексиконом эпохи. Задание: сравните лексику эпохи и современные оценки культурных явлений. Полностью ли они совпадают? Почему так разительны отличия?

Исследовательские понятия Лексикон эпохи
Догматизация науки Марксистско-ленинская философия
Десталинизация
Диссидентство Оттепель
Культурный андеграунд Низкопоклонство перед Западом
Концептуализм
Мифологизация сознания. Космополитизм
«Отложенная» литература. Единая социалистическая культура
Соц-арт Социалистический реализм
Тоталитарная культура Искусство на службе народа




1752160890879099.html
1752221208853775.html
    PR.RU™